Некоторые вопросы ответственности индивидов и уголовные санкции в международном гуманитарном праве, применяемом в ситуации вооруженного конфликта немеждународного характера

11Согласно ст. 1, общей для всех Женевских Конвенций 1949 г., «Высокие Договаривающиеся стороны  обязуются при любых обстоятельствах соблюдать и заставлять соблюдать настоящую Конвенцию». Это обязательство упоминается  и даже  конкретизируется в ст. 89 Дополнительного Протокола I от 1977 года, которая требует, чтобы в случае совершения серьезных нарушений Женевских Конвенций и Дополнительного Протокола I государства принимали меры как совместно, так и индивидуально  в сотрудничестве с ООН.

Но сейчас, когда возрастает число немеждународных вооруженных конфликтов, вопросы ответственности и уголовные санкции в таких ситуациях приобретают особый характер и являются актуальной проблемой.

 Нормы международного гуманитарного права подлежат неукоснительному выполнению, всеми воюющими сторонами при  любых обстоятельствах. Согласно нормам международного гуманитарного права, роль государств в выполнении норм  международного гуманитарного права заключается, в частности, в: ратификации осуществляющих договоров; распространении знаний об их содержании; выполнении предписанных обязанностей.

Республика Таджикистан с января 1993 года является страной-участницей всех четырех Женевских Конвенций от 1949 года и двух Дополнительных Протоколов к ним от 1977 года. На сегодняшний день Республика Таджикистан ограничилась в основном мерами, направленными на распространение знаний о МГП. Совершенно очевидно, что одним из ключевых элементов на пути успешного выполнения МГП является распространение знаний о МГП среди  вооруженных сил, сил безопасности и среди гражданских лиц.

Как известно,  некоторые действия, совершенные в период вооруженных конфликтов, рассматриваются как международные уголовные преступления, и ответственность за них несут в индивидуальном порядке участники  военных действий, соучастники, их пособники. Известно, что основными субъектами международного права являются, прежде всего, государства, государствоподобные образования, международные организации и нации и  народы, борющиеся за свое самоопределение. Но это, по нашему мнению, не означает, что субъектами  международно-правовой ответственности являются только эти названные субъекты международного права. Представляется, что субъектами международно-правовой ответственности также являются и индивиды. Уже Устав Международного военного трибунала 1945 г. признает индивидов субъектами международно-правовой ответственности. Согласно ст. 6 руководители, организаторы, подстрекатели и пособники, участвовавшие в составлении или в осуществлении общего плана или договора, направленного на совершении преступлений против человечности, несут ответственность за все действия, совершенные любыми лицами с целью осуществления такого плана. Кроме того, индивида как субъект международно-правовой ответственности также признаёт и Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказании за него 1948 г. Вообще международное гуманитарное право – одна из немногих областей международного права, приписывающая нарушения отдельным лицам и предписывающая санкции в отношении таких лиц. Согласно I, II, III, IV Женевским Конвенциям (статьи 50, 51, 130 и 147 соответственно), серьезными нарушениями МГП являются следующие действия:

а) нарушения, упоминаемые во всех четырех Женевских Конвенциях: преднамеренное убийство; пытки; бесчеловечное обращение; биологические эксперименты; преднамеренное причинение тяжелых страданий; нанесение серьезного увечья или ущерба здоровью; разрушение и присвоение  имущества, не вызываемое военной необходимостью.

б) нарушения, упоминаемые в III и IV Женевских Конвенций: принуждение военнопленного или гражданского лица, пользующегося защитой IV Женевской Конвенции, служить в  вооруженных силах неприятельской державы; лишение военнопленного или гражданского лица, пользующегося защитой IV Женевской Конвенции, права на беспристрастное и нормальное судопроизводство, предусмотренное III и IV Женевскими Конвенциями.

в) нарушения, упоминаемые только в IV Женевской Конвенции: незаконное  депортирование или перемещение; незаконное лишение свободы; взятие заложников.

Все эти перечисленные действия являются серьезными нарушениями, только если они совершаются против тех, кто подпадает под юридическое определение лиц, на которых распространяется покровительство той или иной Женевской Конвенции. Как мы видим, те нарушения, которые считаются серьезными по МГП, предусмотрены только теми Конвенциями, которые применяются во время международного вооруженного конфликта. Дополнительный Протокол II, который применяется в случае внутреннего вооруженного конфликта, состоит всего из 28 статей, причем 10 из  них составляют заключительные положения. Таким образом, количество норм, относящихся к этой категории конфликтов, невелико. Даже положения, применяемые конкретно к немеждународным вооруженным конфликтам, не содержат никаких обязательств по имплементации МГП, кроме обязательства, закрепленного статьей 19 Протокола II, распространять знания о нем.

Международное гуманитарное право, применяемое в случае немеждународных вооруженных конфликтов, не располагает таким образом, механизмами, устанавливающими международную уголовную ответственность для лиц, виновных в нарушениях.

Касаясь вопроса ответственности за нарушения, совершаемых в случае немеждународных вооруженных конфликтов, нужно отметить, что сторонами в таких конфликтах являются правительство и повстанческие группировки. Известно, что государство в любом случае в таких конфликтах может привлекать к ответственности участников повстанческих группировок, когда они совершают военные преступления, т.е. преступления, связанные с МГП. Но трудно представить,  что МГП предоставляет повстанцам полномочия преследовать и судить лиц, виновных в нарушениях. Такое положение не предусматривается нормами МГП.

Нужно отметить, что МГП, применяемое во время международных вооруженных конфликтов, создает  всеобщую юрисдикцию в отношении пресечения военных преступлений. В том, что касается немеждународного вооруженного конфликта, государства, не принимающие участия в конфликте, будут, по всей вероятности, не склонны  осуществлять ее, опасаясь упреков во вмешательстве во внутренние  дела государства, охваченного конфликтами, хотя  соблюдение МГП никогда не может являться враждебным действием по отношению к другому государству.

Необходимо напомнить, что государство, не участвующее  в конфликте, должно преследовать в судебном порядке как повстанцев, так и лиц из состава правительственных вооруженных сил.

Одной из мер по имплементации норм МГП, которые вытекают из текстов Женевских Конвенций и  Дополнительных Протоколов к ним, является пресечение любых нарушений Конвенций и Протоколов и, в частности, ввод в действие уголовного законодательства, необходимого для наказания за военные преступления. Относительно этого вопроса некоторые государства рассматривают уголовную ответственность в рамках своего национального  законодательства, не признавая, что в какой бы форме данные нарушения ни были совершены, они тем не  менее являются нарушениями международного права.

Такова позиция практически всех стран, хотя зачастую она влечет за собой сложные проблемы. Типичным примером могут служить США, которые  применяют свое внутренне право, военное или общеуголовное, для наказания лиц, виновных в нарушениях, равнозначных тем нарушениям, которые предусмотрены международным правом. Некоторые государства установили специальные нормы уголовной ответственности за нарушения  международного гуманитарного права, сделав это самыми различными способами.

Республика Таджикистан, также являясь участником Женевских Конвенций и Дополнительных протоколов к ним, тем самым выполняет взятые на себя обязательства, вытекающие из положений этих норм. В частности, РТ одним из первых государств среди государств-членов СНГ, включила в уголовный кодекс статьи, предусматривающие ответственность за нарушения МГП. Так, статьи 403, 404 и 405 Уголовного кодекса РТ прямо предусматривают положения таким образом: умышленное нарушение норм международного гуманитарного права, совершенное в ходе вооруженного конфликта; умышленное нарушение норм международного гуманитарного права, совершенное во время международного или внутреннего вооруженного конфликта с угрозой здоровью или повлекшие физические увечья. Как видно из положений этих статей, в отличие от других государств, в Уголовном кодексе РТ предусматривается  ответственность не только за нарушения норм МГП, совершенные в ходе международного вооруженного конфликта, но и за нарушения, совершенные в ходе вооруженного конфликта немеждународного характера, что позволяет говорить о существовании индивидуальной ответственности за нарушения норм МГП.

Важный шаг на пути к привлечению индивидуальной ответственности в МГП наряду с созданием военных трибуналов –  создание  Международного уголовного суда (МУС) в 1998 году. Вопрос деятельности международного уголовного суда регламентируется  Римским Статутом Международного уголовного суда, который 1 июля 2002 г. вступил в силу. Республика Таджикистан одой из первых подписала Римский статут МУС. В  Статуте МУС те военные преступления, которые совершаются во время вооруженного конфликта немеждународного характера, не полностью соответствует подходу, принятому Международному уголовному трибуналу по Югославии, который заявил, что «то, что бесчеловечно и, следовательно, запрещено в международных войнах, не может не быть бесчеловечным и неприемлемым во время  гражданской войны». Примерно половина положений статьи  8, применяемых во время международных вооруженных конфликтов, не была включена в разделы, касающиеся немеждународных вооруженных конфликтов.

Таким образом, в отличие от других отраслей международного публичного права, в международном гуманитарном праве предусматривается индивидуальная уголовная ответственность за нарушения норм МГП, а наказания лиц, совершивших такие преступления, предусматриваются национальным законодательством государства, т.е. Уголовным кодексом.

Бобозода  У.
Уполномоченный по правам
человека в Республики

Таджикистан, кандидат
юридических наук